Рубрика: Статьи и выступления

В эти новогодние праздники я предлагаю всем ещё раз перечитать известную сказку Алексея Николаевича Толстого «Золотой ключик, или приключения Буратино». Но не в обычной трактовке, а так, как выглядела бы данная сказка в версии глубинной психологии — психоанализа.

«Мы должны быть в состоянии воздержаться от толкования человека в рамках каких бы то ни было предвзятых и пагубных априорных категорий… Мы должны выбрать такой подход, который позволяет нам остаться открытыми настолько, насколько это возможно, и слушать, как человек является в своей непосредственной данности».

Чем примечательна его теория? Результатом психотерапии является исцеление, а в трактовке его теории — переживание как особая деятельность человека по преодолению критических ситуаций, бессмысленности жизни. Духовный рост и совершенствование личности возможны только на основе принципов ценности и творчества.

Данный тест крайне перспективен, поскольку выступает многопрофильным инструментом разрешения профессиональных задач в HR-менеджменте, в проектировании, бизнес-планировании и криминалистике. Например, при исследовании десяти слесарей по ремонту машин, приверженных своей профессии, результаты тестирования показали, что для них фактор применения силы являлся ведущей потребностью.

По статистике, в мире находится лишь 1% мужчин с типом INFJ. Их сильные стороны — альтруизм; цельность; творческое мышление; целеустремлённость; внимательность. Среди известных представителей типа — собственно Карл Густав Юнг, Фёдор Достоевский, Мать Тереза, Ларс фон Триер, Адольф Гитлер.

В рамках интерпретации изобразительного искусства психоанализ следует за диалектикой формы и содержания произведения. Он способен уловить их единство и логику воздействия на смотрящего.

Если пациент сам задаст процессу оптимальное направление, определит его стратегию, то аналитику не потребуется решать за пациента. Но где эти истинные границы свободы?

Умение жить по шаблону, получив от терапевта заранее сфабрикованную структуру смыслов — это другой путь к бессмысленности.

— Между Богом и человеком пропасть, — считал Кальвин, — судьба человека предопределена ко спасению или к гибели, но каждый должен трудиться во славу Божию на земле. В отличие от православия или католицизма, богатство для человека — благо, но использование богатства в свою пользу не принесёт спасения, а будет спасением лишь в том случае, если оно будет использовано на земле, этом мире греха и смерти, во славу Божию.

Какие бы земные языки мы не изучали, мы не в силах преодолеть этой универсальной несвободы: получается, язык, в некотором смысле, это тюрьма, клетка, в которой прутья клетки – это грамматические категории языка, а пол – линеарная темпоральность.